Изучайте Главу 2 книги «Маленький принц» с оригинальным английским текстом, русским переводом, подробным словарём IELTS с пояснениями и аудио английского оригинала. Слушайте и улучшайте навыки чтения.
Так я и жил в одиночестве, и не было у меня никого, с кем можно было бы по-настоящему поговорить, пока шесть лет назад со мной не произошла авария в Пустыне Сахара. В моторе что-то сломалось. А поскольку со мной не было ни механика, ни пассажиров, я решил сам попытаться выполнить сложный ремонт. Для меня это был вопрос жизни и смерти: питьевой воды у меня едва хватало на неделю.
И вот в первую ночь я уснул на песке, в тысяче миль от какого-либо человеческого жилья. Я был более одинок, чем потерпевший кораблекрушение моряк на плоту посреди океана. Поэтому вы можете представить себе мое изумление на рассвете, когда меня разбудил странный тоненький голосок. Он сказал:
Я вскочил на ноги, совершенно ошеломленный. Я изо всех сил протер глаза. Внимательно осмотрелся вокруг. И увидел необычайного маленького человечка, который стоял и с величайшей серьезностью разглядывал меня. Вот вам лучший портрет, который мне позже удалось с него сделать. Но мой рисунок, конечно, гораздо менее очарователен, чем оригинал.
Впрочем, в этом не моя вина. Взрослые отбили у меня охоту к живописи, когда мне было шесть лет, и я так и не научился рисовать ничего, кроме удавов — снаружи и изнутри.
И вот я уставился на это внезапное видение, глаза у меня от изумления готовы были вылезти из орбит. Не забывайте, я потерпел аварию в пустыне, в тысяче миль от населенных мест. А между тем этот маленький человечек не казался ни заблудившимся в песках, ни измученным усталостью, голодом, жаждой или страхом. Ничто в нем не выдавало ребенка, потерявшегося в необитаемой пустыне, в тысяче миль от какого-либо жилья. Когда я наконец смог говорить, я сказал ему:
И он снова повторил очень медленно, словно речь шла о чем-то очень важном:
Когда тайна слишком потрясает, не посмеешь ослушаться. Как бы нелепо это ни казалось мне здесь, в тысяче миль от людей и под угрозой смерти, я все же достал из кармана лист бумаги и вечное перо. Но тут я вспомнил, что учился-то я больше географии, истории, арифметике и правописанию, и сказал малышу (немного даже раздраженно), что не умею рисовать.
Но я никогда не рисовал баранов. И я нарисовал ему одну из тех двух картинок, что я умел рисовать. Это был удав снаружи.
— Нет, нет, нет! Мне не нужен слон в удаве. Удав — очень опасное животное, а слон — очень громоздкий. Там, где я живу, все очень маленькое. Мне нужен барашек. Нарисуй барашка.
— Нет. Этот барашек уже очень хилый. Нарисуй другого.
Мой новый друг мягко и снисходительно улыбнулся:
— Ты же сам видишь, — сказал он, — это не барашек. Это баран. У него рога.
Но и этот был отвергнут, как и предыдущие.
— Этот слишком старый. Мне нужен такой барашек, чтобы жил долго.
Тут у меня лопнуло терпение — мне ведь надо было разбирать мотор, — и я начеркал вот этот рисунок.
— Вот тебе ящик. А в нем сидит тот барашек, которого тебе надо.
Но каково же было мое удивление, когда лицо моего строгого судьи вдруг просияло:
— Вот этого я и хотел! Как ты думаешь, много ли этому барашку нужно травы?
— А потому что там, где я живу, все очень маленькое…